Замечательное интервью с Юстиной Ковальчик
Юстина Ковальчик: "После победы в Сочи мой русский тренер плакал"
Одна из главных звезд мирового лыжного спорта открыла спецкору "СЭ" секреты своих тренировок и рассказала о планах на Олимпиаду-2018.
32-летняя польская лыжница – человек удивительный. Иногда она падает в обморок после финиша, умудряется побеждать с переломами и на фоне страшнейшей депрессии. В общем, боец до мозга костей. И – звезда!
В коллекции Юстины два олимпийских золота, серебро и две бронзы, она выигрывала общие зачеты "Тур де Ски" и Кубка мира. А уже здесь, в Фалуне, Ковальчик выиграла свою девятую медаль на мировых первенствах – в командном спринте.
На нашу встречу она пришла с точностью до минуты. Первым делом поздравила меня с Днем защитника Отечества (дело было 23 февраля) и тут же с заливистым смехом рассказала, что боялась опоздать, из-за спешки поскользнулась и растянулась на тропинке. Удивительное ощущение: мы были знакомы лишь минуту, но общались, как старые знакомые.
– Бронза, завоеванная вами здесь, в Фалуне, в командном спринте – особенная?
– Да, потому что это первая лыжная медаль в истории Польши, которую завоевала не только я одна. В нашей стране праздник! Вторая девочка – Сильвия Ясковец – талантливая спортсменка. Она первый год работает со мной в группе.
– Вы привыкли работать в одиночку. Почему взяли Ясковец в напарницы?
– После Игр в Сочи у меня было тяжелое время, я не знала, смогу ли еще выступать хорошо. Вот и подумала, что нужно подключить в нашу команду кого-то еще, чтобы тренер не терял форму (смеется). Да и подстраховка в плане зарплаты ему не помешала.
– Когда вы в 1999 году начали тренироваться у нашего бывшего соотечественника Александра Веретельного, в группе было еще двое ребят. Но они ушли, потому что не выдержали нагрузок. Как же Ясковец держится?
– Тренер сразу сказал, что мне в этот сезон нужно входить очень спокойно. А Сильвию он попросил не смотреть за тем, как работаю я, а тренироваться по своему плану. У нее уклон идет в сторону спринта.
– Сколько часов в день вы тренировались при подготовке к Фалуну?
– По шесть-семь, начиная с июля.
– Как к этому привыкнуть? У россиянок в этом году бывали тренировки по пять часов, и они признавались, что это тяжело психологически.
– Работа, которую они делают сейчас, у меня была лет восемь назад. Первый год-два действительно трудно. Потом перестаешь обращать внимание.
– То-то вы между двумя тренировками, знаю, ходили за любимым шоколадом по 5 км в одну сторону. И отказывали всем, кто предлагал вас подвезти, утверждая, что нужно сразу же сжечь лишние калории…
– Молодая была! Сейчас так не делаю – у меня появилась машина (смеется). Если серьезно, уже тогда я понимала, что работа – единственный путь к успеху. Другое дело, что сейчас я стала старше и такие объемы мне уже не по плечу. Зато тренер теперь сам постоянно дает мне шоколад.
– Если кто-то из российской команды попросится к вам в группу…
– Я не против. Девчонки из России тоже много работают. Просто у нас немного другая философия тренировок.
– Впереди у вас – марафонская гонка. Как думаете, норвежки, если потребуется, будут всей командой работать против вас, как это зачастую бывало раньше?
– Не исключено. Но мы готовы к этому. У норвежек большая, невероятно сильная команда, и они это используют. Многие другие на их месте делали бы так же.
***
– Доводилось слышать, что не каждый может сработаться с Веретельным.
– Мой тренер – очень хороший человек. Да, он жесткий на тренировках, но при этом сделает все, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Если нужно, встанет пораньше и сварит кашу, принесет шоколадку после тренировки. Но не думайте, что у нас полная идиллия. Бывает, спорим, ругаемся.
– Сколько можете не разговаривать друг с другом?
– День-два. Никто из нас никогда друг на друга не повышает голос. А вот сыграть в "молчанку" – это запросто. Но я всегда первой иду мириться.
– Если бы в 15 лет вы попали к другому тренеру, нынешних успехов не было бы?
– Наверное. К 22 годам я привыкла бы к тридцатым – пятидесятым местам и жила бы себе припеваючи. Зачем тренироваться еще, если ты и так лучшая в своей стране?
– Вы решили по-другому. "Зачем я буду много работать, чтобы занимать тридцатые места, если можно тренироваться чуть больше и занимать первое"?
– К этой фразе меня подвел именно Веретельный. У нас в Польше бывает так: немного поработал – иди отдыхать. Отдых, конечно, тоже нужен, но многие забывают, что он идет впрок только после большой работы.
– Правда ли, что пару лет назад, узнав о намерении главы российской федерации лыжных гонок Елены Вяльбе поговорить с Веретельным, вы сказали, что приедете в Россию и убьете ее?
– Это была шутка! Да, у меня своеобразный юмор. Кстати, не так давно мы как раз об этом разговаривали с тренером. Я спросила, не собирается ли он после того как я завершу карьеру поработать в России.
– А он?
– Александр понимает, что после первого же сезона от него в России будут ждать пять золотых медалей чемпионата мира. А это невозможно. Нужно работать три-четыре года. Плюс к этому тренеру уже 70 лет. А работа в большой команде – огромное нервное потрясение. Это мы с ним знаем друг друга настолько, что нам даже говорить не обязательно. А в России постоянный прессинг, бесконечные этапы отбора, борьба за места в команде. Это все непросто.
***
– Как вам на протяжении всей карьеры удавалось каждый день заставлять себя работать, не обращая внимания на соблазны?
– Так я устроена. Люблю, когда все делается с максимальной самоотдачей. Если я иду на старт, зная, что сделала не все, что можно было, – появляются сомнения.
– Такое бывало?
– Конечно! Иногда не все делаешь по ходу дистанции. Как в индивидуальном спринте здесь, в Фалуне. Три лишних шага все решили. В тот день я должна была победить. Но осталась четвертой.
– Говорят, вы ненавидите спринт.
– Потому что одна маленькая ошибка может все испортить. На следующий день после спринта увиделись на тренировке с Никитой Крюковым. "Я здесь ошибся!" – "А я здесь!" Поулыбались, и в воскресенье взяли по медали.
***
– Сейчас у вас вроде бы прекрасное настроение, вы много смеетесь, но и после Сочи вели себя так же. А потом выяснилось, что вы были в глубокой депрессии. Что сейчас внутри?
– Все намного лучше. После Сочи я думала, что закончила со спортом. Но именно тренировки вернули меня к жизни. Я уже мысленно двигаюсь к Корее-2018.
– Победа в Сочи, где вы бежали с переломом стопы, – самая тяжелая в вашей карьере?
– Было несладко. За три недели до старта я не могла засунуть ногу в лыжный ботинок или самостоятельно дойти до туалета. Мне каждый день два-три часа массировали стопу. Было очень больно. Но потихоньку становилось лучше. Вскоре я встала на лыжи и смогла бегать коньковым стилем. Классическим – нет. Доталкиваться стопой из-за того, что она было сломана, не представлялось возможным.
– Что в тот момент было у вас в голове? "Разделку"-то предстояло бежать "классикой"…
– Думала так: или я выигрываю эту гонку, или перестаю себя уважать. Если я столько терпела, зачем мне какое-то другое место, кроме первого?
– Мыслей сняться не было?
– Только у тренера, когда он видел мою синюю ногу.
– Что он сказал, когда вы выиграли золотую медаль?
– Александр – русский мужчина. Он никогда не плачет. В тот день я увидела его слезы…
– Впервые в жизни?
– Второй раз за 16 лет. Первый был после несчастья в его жизни.
***
– Один российский специалист сказал мне, что на самом-то деле у вас вообще нет предрасположенности к лыжам, и что вы сами себя сделали. Согласны?
– Веретельный говорит, что у меня один талант – трудиться. Что же касается моих физиологических показателей, то они никогда не были высокими. И уже не будут. Зато у меня есть голова. И понимание того, что нужно работать.
– Это понимание в вас вложили родители?
– Да, я же из деревни, из бедной семьи. Росла с братом и двумя сестрами. С самого детства нас приучали к взрослой жизни. Родители объясняли: если хотим жить нормально – нужно потрудиться. Другого выхода нет. Сейчас я добиваюсь чего-то в спорте, брат c сестрой – врачи, вторая сестра – учительница, и поверьте, они трудились не меньше моего, чтобы быть там, где они сейчас. А родители, кстати, до сих пор живут на прежнем месте.
– О чем они говорят вам сейчас, когда вы вошли в число самых популярных людей своей страны?
– Для них я в первую очередь – дочка. Вот уже четыре года они каждый раз повторяют: "Юстиночка, может, хватит? Пора начать жить по-человечески, завести семью". Отвечаю им, что спорт – и есть моя жизнь. А семья... Всему свое время.
***
– Чтобы научить вас коньковому стилю, Веретельный отправил вас к конькобежному тренеру. Помните ощущения?
– У меня тогда были худющие ноги! Мне показывали различные упражнения на льду, и я кричала, что повторить это невозможно. Потом все начало налаживаться.
– Вам, случаем, помогал не тот специалист, который работает с конькобежцем Збигневым Бродкой, олимпийским чемпионом Сочи?
– Да-да-да! Мы с ним дружим до сих пор. Веретельный – открытый человек. Он знает свои минусы и плюсы и не стесняется учиться. Я ведь не только с конькобежцами работала. Были совместные тренировки с гребцами, чтобы подкачать руки. Ну, а сколько перебегала по горам – не пересчитать.
– Марафоны были?
– Официально – нет. Но вот, например, в этом году мы тренировались в Польше в горах. У нас есть три вершины по 2500 м. Ну, мы с ребятами и пробежались по ним.
– Это дело явно не одного часа.
– По-моему – семи. Там около 50 км. Я люблю ломать стереотипы. Если до меня никто этого не делал, то думаю: "Надо попробовать, вдруг мне повезет".
– Какой еще стереотип вы хотели бы сломать?
– Хочу максимально хорошо подготовиться к Олимпийским играм в Корее. И в очередной раз попытаться подтянуть коньковый ход.
Владимир ИВАНОВ, "Спорт Экспресс"
Да, Вяльбе удалось удивить раскладкой по этапам. Бессмертных трудно на втором этапе придется. Олссон, Манифика, Тонсен, Колонья. Похоже на этом этапе все будет решаться.
Макс хорошо так натянул, еще разок надо на Mørdarbakken и убегать, это если конечно силы будут
Легков по секунде отыгрывает. Жаль дистанция короткая.