[Юкк]

Одобрям-с. Странно, что этого текста тут еще не было.
– Я, местный житель, как и все местные жители…
– Мы, местные жители, как и жители других мест…
– Я, вагоновожатый, как и все вожатые ва*гонов…
– Мы, бурильщики…
– Мы, носильщики…
– Мы все, как и все остальные…
– Решительно и всемерно…
– Целиком и полностью…
– ОДОБРЯМ!!!
Одобряй. С большой буквы. Потому что это – не глагол. Это больше чем действие. Это – название эпохи. У людей был Ренес*санс. У нас был Одобрям-с.
Он был всеобщим. Он торжествовал в балете и нефтеперегонке, при шитье пеленок и возложении венков. Отеческий Одобрям руководящих сливался с задорным Одобрямом руководи*мых.
Одобрям был выше чувств и отвергал формальную логику.
Высокие потолки – Одобрям. Низкие потолки – Одобрям. Больше удобрений – Одобрям. Меньше удобрений – больше Одобрям.
Все газеты и журналы из номера в номер публиковали одно и то же: «Дорогая редакция! С глубоким одобрением встретили мы…»
Издать Сыроежкина – Одобрям. Изъять Сыроежкина – бурно Одобрям. Главным в нашем Одобряме было его единогласие и единодушие – причем в обстановке полного единства! Вопрос «Кто воздержался?» вызывал улыбки. Вопрос «Кто против?» считался вообще чем-то из английского юмора. Реакция на вопрос «Кто за?» была похожа на выполнение команды «Руки вверх!».
Снести церковь – Одобрям! Снести тех, кто ее снес, – сердечно Одобрям! Реставрировать и тех и других – Одобрям посмертно!..
Периодически Одобрям ударялся в свою диалектическую противоположность и тогда назывался Осуждай. Тогда:
– Мы, намотчики…
– Мы, наладчики…
– Мы, профессора…
– Мы, шеф-повара…
– С гневом и негодованием…
– Решительно и сурово…
Узкие брюки – Осуждам. Длинные волосы – Осуждам. Того поэта не читали, но возмущены. Этого химика в глаза не видели, но как он мог?! Пока бросали камни в химика, проходило время, и уже узкие штаны – Одобрям, а Осуждам – широкие. И опять – не поодиночке! Ансамблями, хором, плечом к плечу!
– Как вы считаете?
– Также!
– Какое ваше мнение?
– Еще более такое же!
Не я сказал – мы сказали. Не я наступил на ногу – мы всем коллективом наступили. Не у меня мнение, не у тебя, даже не у нас… А вообще: «Есть мнение…» Оно есть как бы само, а уже мы, доярки и кочегарки, его Одобрям. Или Осуждам. В общем, Разделям…
Казалось, тренированы, казалось, готовы ко всему. И все же многие не могли предвидеть, что начнется полный Осуждам вчерашнего Одобряма!
И вот вместо тишины – шум! Вместо шума – крик! Там, где раньше уныло скандировали, теперь весело скандалят. Заместитель назвал директора дураком – тот обнял его, как брата… Согласных больше нет:
– Как вы считаете…
– Не так, как вы!
– Какое ваше мнение…
– Не ваше дело!!
… И это легко понять. Разноголосица радует наш слух после того единогласия, которым у нас называлось бормотание одного на фоне храпа ос*тальных.
Но пора успокоиться. Пора уже радоваться не столько факту крика, сколько его содержанию. И когда кто-то орет, что он думает иначе, надо сперва убедиться, что он вообще думает. Даже отрицательный результат этой проверки пойдет на пользу. Ибо среди множества орущих мы сможем выявить уцелевших после Одобряма думаю*щих. Надо будет попытаться организовать их размножение.
Это – долгий путь. Но только таким путем мы, писатели, мы, читатели, мы все сумеем начать путь к действительно новой эпохе – к эпохе Размышлямса…
Которая одна способна стать эпохой нашего Возрождения.
Михаил Мишин, 1985