Информер
07.04.2018, 13:00
Тренер мужской сборной России Андрей Падин подвел итоги сезона, а также рассказал о работе с Рикко Гроссом.
«Анализ показывает, что нам не хватает, в первую очередь, точечной подводки к соревнованиям. Мы не можем подойти к главному старту сезона в фазе так называемой суперкомпенсации. Это означает, что у нас не получается в нужный момент времени сначала дать спортсмену нагрузку, потом – отдых, и затем вывести его организм на максимальный результат.
Тренировочная работа должна увеличить функциональные возможности спортсмена в конкретное время. Мы же тренируемся равномерно, по 12 часов в неделю, а суперкомпенсацию получить никак не можем.
– Прокомментируйте слова тренера тюменской команды Максима Кугаевского о том, что вы были недовольны ролью второго тренера и пытались рулить процессом через голову Гросса?
– Никакого захвата власти не было. Мы с Рикко работали сообща, в тандеме. Как такового разделения, кто отвечает за стрельбу, а кто – за функциональную подготовку, у нас не существовало. Все эти аспекты были полностью в поле зрения Гросса, никто от него ничего не скрывал.
А что касается Кугаевского, хочу только поинтересоваться: почему за пять лет, что Максим Владимирович работает старшим тренером сборной Тюменской области, оттуда не вышел ни один спортсмен даже для резервной команды? Считаю, имея материально-технические возможности на уровне национальной команды, Тюмень должна иметь своих спортсменов на всех уровнях сборных. Но вместо этого результат, как говорится, на табло. Сколько еще лет Кугаевский будет морочить голову Тюменской области, я не знаю.
– Правда, что написанные вами с Гроссом тренировочные планы потом переписывались аналитиками Минспорта и доходили до спортсменов отнюдь не в том виде, как было задумано?
– Не совсем. Да, в Минспорта анализировали наши планы, но окончательное решение по ним все равно принимали мы с Гроссом. Здесь нам не на кого свалить свою вину. Но могу сказать, что вся программа подготовки строилась на основе личных бесед со спортсменами.
На протяжении двух месяцев, в мае и июне, мы пытались понять, какое содержание тренировочного процесса лучше всего подойдет к организму каждого конкретного спортсмена. Сами биатлонисты рекомендовали нам, какой длины должны быть отрезки соревновательной скорости, кому сделать акцент на силовую подготовку, кому – на функциональную... Это все были пожелания спортсменов, и уже на их основе мы писали план», – рассказал Падин.
«Анализ показывает, что нам не хватает, в первую очередь, точечной подводки к соревнованиям. Мы не можем подойти к главному старту сезона в фазе так называемой суперкомпенсации. Это означает, что у нас не получается в нужный момент времени сначала дать спортсмену нагрузку, потом – отдых, и затем вывести его организм на максимальный результат.
Тренировочная работа должна увеличить функциональные возможности спортсмена в конкретное время. Мы же тренируемся равномерно, по 12 часов в неделю, а суперкомпенсацию получить никак не можем.
– Прокомментируйте слова тренера тюменской команды Максима Кугаевского о том, что вы были недовольны ролью второго тренера и пытались рулить процессом через голову Гросса?
– Никакого захвата власти не было. Мы с Рикко работали сообща, в тандеме. Как такового разделения, кто отвечает за стрельбу, а кто – за функциональную подготовку, у нас не существовало. Все эти аспекты были полностью в поле зрения Гросса, никто от него ничего не скрывал.
А что касается Кугаевского, хочу только поинтересоваться: почему за пять лет, что Максим Владимирович работает старшим тренером сборной Тюменской области, оттуда не вышел ни один спортсмен даже для резервной команды? Считаю, имея материально-технические возможности на уровне национальной команды, Тюмень должна иметь своих спортсменов на всех уровнях сборных. Но вместо этого результат, как говорится, на табло. Сколько еще лет Кугаевский будет морочить голову Тюменской области, я не знаю.
– Правда, что написанные вами с Гроссом тренировочные планы потом переписывались аналитиками Минспорта и доходили до спортсменов отнюдь не в том виде, как было задумано?
– Не совсем. Да, в Минспорта анализировали наши планы, но окончательное решение по ним все равно принимали мы с Гроссом. Здесь нам не на кого свалить свою вину. Но могу сказать, что вся программа подготовки строилась на основе личных бесед со спортсменами.
На протяжении двух месяцев, в мае и июне, мы пытались понять, какое содержание тренировочного процесса лучше всего подойдет к организму каждого конкретного спортсмена. Сами биатлонисты рекомендовали нам, какой длины должны быть отрезки соревновательной скорости, кому сделать акцент на силовую подготовку, кому – на функциональную... Это все были пожелания спортсменов, и уже на их основе мы писали план», – рассказал Падин.