[Элис]

Сообщение от Элис

Константин Ланда: Это был удачный экспромт

Продолжение интервью
античитерские дела и многое другое

– Впереди матч на первенство мира. Константин, у вас очень плотный тренерский график, к тому же вы продолжаете время от времени играть в турнирах, комментировать для ChessPro, работать в комиссиях в ФИДЕ и РШФ по борьбе с читерами… Как вписывается это новое сотрудничество в и без того напряженную рабочую жизнь?

– Постоянно приходится расставлять приоритеты, но когда они расставлены, то все остальные дела уходят на второй план. Вообще, мне всегда приходилось что-то совмещать. В 90-е я успел три года поработать в банке системным администратором, и за время работы выполнил две нормы международного гроссмейстера. Нагрузка, конечно, давит, но и не позволяет голове расслабиться. А переключение с одного вида деятельности на другой – это как вид отдыха. Работаешь над шахматами, потом пришли какие-то античитерские дела – надо изучить, ответить по существу.

– Многие шахматисты недовольны нынешним состоянием дел – считают, что невозможно стало высказывать подозрения в нечестной игре. Так ли это?

– Есть четкая процедура подачи жалобы. Для начала надо прочитать правила – 20 с небольшим страниц текста. Есть известная книга Дейла Карнеги «Как перестать беспокоиться и начать жить». Античитерскому комитету впору выпускать брошюру «Как перестать беспокоиться и начать играть в шахматы». Профессиональные шахматисты, коллеги! Прочитайте правила, там всё прописано! Есть официальная форма, которую вы можете подать абсолютно официально – никто слова не скажет. Правила написаны уже несколько лет назад.

Реальная же проблема заключается в том, что не существует пока системы наказания организаторов-арбитров за неисполнение античитерских правил. Казалось, что все понимают важность античитерского контроля на турнирах, но система очень инертна. Видимо, придется пойти в ближайшем будущем на жесткие меры, иначе античитерские правила так и останутся, в основном, только на бумаге и не дойдут до обычных опенов.

Мы планируем провести очередное заседание комиссии ФИДЕ 28-30 июня в Болонии. Ожидается приезд Аркадия Дворковича, который даст дополнительный импульс. Безусловно, президент ФИДЕ понимает, что античитерские меры – это очень важный вопрос. Первоочередная задача на сегодняшний день – это запуск Screening Tools, программы Кена Ригана, которая будет в онлайн-режиме проверять партии и выдавать статистику, насколько ходы человека соответствуют ходам компьютера.

Также предполагается обсуждение тех мер, правил и наказаний, которые будут вводиться для организаторов в случае игнорирования античитерских положений. Мы хотим создать определенную систему. Комиссия собирается в первый раз после нашего избрания, т.е. прошло уже полгода. Новых людей у нас достаточно много, но мы пока не знаем, чем они могут помочь нашей комиссии. Надеюсь, что эффективность не пропадет. Рассчитываю на то, что пройдет мое предложение о том, что в случае немотивированного отказа игрока показать телефон он будет автоматически получать «бан», причем достаточно серьезный.

– А какая сейчас ситуация?

– Несколько раз в последнее время игрок, пойманный с телефоном, отказывался его включать. Ему ставили поражение, но читером не признавали. Мы еще не определились со сроками, но я думаю, что за отказ показать телефон будет «бан» минимум два-три года, а в случае подтверждения программой, что ходы действительно совпадают, будет «бан» порядка пяти лет. Не знаю, пройдет это мое предложение или нет, но будем его обсуждать.

Плюс еще, конечно, нам должны помогать юристы. Как только они грамотно пропишут это правило, оно станет очень серьезным барьером для читеров. Потому что сейчас бывает, что игрок отказывается предъявлять телефон, или убегает вместе с телефоном, или выключает его на глазах арбитра – получает поражение, и всё. Его, конечно, могут выгнать из турнира – на усмотрение арбитра. Тем не менее, доказательство того, что игрок использовал подсказки, усложняется. Мы эту лазейку прикроем.

– Известны резонансные случаи, когда нечестных игроков ловили с поличным, а они получали всего около полугода дисквалификации. Здесь что-то изменится?

– Если речь идет о случае с Моргуновым, то это вопрос к юристам. Дело в том, что Австрийская шахматная федерация практически сразу приняла решение о таком коротком сроке дисквалификации. В нашу комиссию ФИДЕ они просто прислали свое решение. И сейчас ситуация такова, что осудить человека второй раз за один и тот же проступок непросто. Это вопрос юридический.

– Понятно. А на будущее прописываются четкие правила?

– Да. Одна из важнейших тем – это обсуждение коммуникаций между античитерской комиссией ФИДЕ и национальными федерациями. Как разделить между ними полномочия, кто и как должен принимать решения. Делегируем ли мы национальным федерациям право разбираться в каких-то конкретных случаях, произошедших на их территории, или забираем все дела к себе. Где-то они должны информировать, где-то не информировать. Наладить систему не так просто. За один день это не делается, тем более, в разных федерациях сидят разные люди. Кто-то поддерживает наши предложения, кто-то не поддерживает, но эту систему мы будем обсуждать. У нас, правда, всего два с половиной дня – очень мало для такой комиссии, но все равно. Опять же, люди новые, мы должны снова срабатываться, выслушивать мнение каждого.

По большому счету, нашей комиссии нужно больше времени на встречи, на принятие решений, потому что все время появляются какие-то новые дела, какие-то новые случаи, и надо все время на них реагировать. Постоянно идет борьба защиты и атаки, античитинга и читинга. Нам приходится решать вопросы практически в режиме реального времени, а бюджет позволяет собираться, условно говоря, полтора раза в год. Я не жалуюсь на бюджет, но ситуация выглядит именно так. Остальное приходится обсуждать через Skype, но собрать работающих людей в Skype в одно и то же время тоже не очень просто.

– То же самое касается и античитерской комиссии РШФ, да?

– С РШФ проще. Я все-таки хорошо знаю людей, которые в нее входят: Даниил Дубов, Володя Поткин, Сергей Григорьянц. Юридическую поддержку оказывает Сергей Слупский из Владивостока. Молодой парень, тоже озабочен античитерскими проблемами. Он достаточно опытен в адвокатских делах.

– Еще у нас был резонансный случай Фраймана. Он полностью оправдан?

– Да – так решила комиссия по этике. Я считаю, что она могла принять и другое, более логичное решения, но они рассудили иначе. Некоторые юристы считают, что снятие ответственности с Фраймана было правильным, а другие – что неправильным. Когда выходишь за рамки общечеловеческой логики и входишь в мир юристов, то понимаешь, что у них своя логика, потому что законы расписаны по-другому. То есть ты заходишь в мир, где, условно говоря, деревья растут вверх тормашками.

Как рассуждают юристы? Они задают вопрос: это возможно доказать? Если да, то тогда мы за это беремся. Проще доказать, если есть прецедент. Один раз за вичхантинг наказали – значит, проще уже с прецедентом и всем остальным работать. Доказывание читинга значительно сложнее, потому что надо соблюсти кучу всяких процедур. Создать достаточное количество прецедентов значительно сложнее, потому что доказательство непосредственно читинга не очень простое. Самый очевидный случай – поймать с поличным. Остальное гораздо сложнее. Могут быть запредельными совпадения с компьютерными ходами, но если шахматист не пойман с поличным, то юристы за такое дело стараются не браться. Может быть, в ФИДЕ сейчас придут другие юристы, но пока прецедентов не создано. Если они докажут один-два случая, то это все изменит в античитинге.

– Параллельно с турниром претенденток проходили еще два крупных соревнования, во многом новаторских. Прежде всего, это Ставангер, где каждая партия игралась до результата – для определения победителя использовался Армагеддон. А второй турнир так и назывался – Армагеддон, его транслировали на Матч ТВ. Удалось за ними немного понаблюдать?

– Я посмотрел, как Грищук уронил флаг с Ароняном, и в принципе понял, что там происходит. Для зрителей, наверное, это интересно, когда фигуры летают, а руки трясутся даже у великих игроков. Это, возможно, вызывает ажиотаж, но я не уверен, что это хорошая идея.

Мне больше понравился Армагеддон, который проходил на Матч ТВ, потому что там сразу понятно, во что шахматисты играют. Сразу понятен формат, а в Ставангере люди играют сначала классическую партию, а потом сразу Армагеддон. Этот переход двух форматов меня не очень впечатлил. То есть вроде ты вначале серьезно играешь, а потом как-то странно. А Армагеддон на Матч ТВ, мне кажется, хорошая идея для телевидения.

– Смотреть было интересно даже профессионалам? Потому что любители, насколько я понимаю, в восторге.

– Да. Это, безусловно, проект для любителей, но это и хорошо. Чем больше любителей интересуются, тем больше детей приходит в шахматы. Их и так достаточно много, мне кажется, потому что шахматы – это спорт, не требующий особых затрат. Привел ребенка, ребенок развивает голову, занят чем-то полезным, а не компьютерными играми; но будет еще больше людей в шахматах. Так что этот формат очень хороший.

– А не будет этот формат заменять длинные турниры?

– Заменять – нет, наверное. Может быть, он приживется как раз для телепередач, потому что показывать классику на телевидении невозможно – только норвежцы, наверное, могут смотреть ее часами. Там холодно, а у них национальный герой – Карлсен. А так – очень хорошо пошло. Там, конечно, возможен миллион улучшений; люди уже предложили, помимо показаний напульсников, пустить на экран строки с компьютерной оценкой. Например, четыре линии выигрывают, а одна проигрывает; значит, вероятность выигрыша 80%, а если выигрывает только одна линия, а остальные проигрывают – значит, вероятность выигрыша меньше 50%. Дальше уже зависит от игрока, насколько он хорошо подготовлен и может ли найти этот единственный выигрывающий ход, а не четыре проигрывающих. Это дело математиков, и я думаю, не такое уж сложное.

– Нет ли в этом некой профанации? Когда шахматистов заставляют играть очень быстро, они все время ошибаются; люди видят огромное количество ошибок, и ореол шахмат как самой мудрой игры спадает, а ведь раньше шахматисты выглядели как профессоры… Нет такого ощущения?

– Я думаю, что люди идут сейчас в шахматы не из-за того, что хотят выглядеть как профессоры. Им кажется, когда они глядят на первые строчки компьютера, что сами могут сыграть так же, как чемпион мира, а то и лучше,. Они приходят домой и проверяют свои партии: «Ах, черт возьми! Здесь я мог выиграть».

При этом слово «профанация», наверно, правильное. Конечно, надо больше работать, чтобы самосовершенствоваться. Но в плане популяризации шахмат проект «Армагеддон» – это очень большой плюс. Это такой проект «для физкультурников». Будет играть не 100 человек, а 500. Может быть, среди них появятся люди, которые действительно заинтересуются шахматами и будут углубленно их изучать. Тогда они пойдут к нормальным тренерам, будут узнавать, как правильно расставлять фигуры, какие планы проводить и так далее, а не только смотреть на первую строчку компьютера.

– Недавно вы приняли участие в турнире по решению шахматных композиций. Это первый такой опыт?

– Да.

– Понравился этот жанр шахмат?

– Организовано все было фантастически! Я не ожидал. Даже с точки зрения античитинга всё было в порядке. Турнир проходил в Фуджейре, это один из эмиратов. Там нет нефти, зато много строительных материалов. Они горы отпиливают и строят. Плюс танкеры приходят, которые не через Персидский залив идут, а через океан. Там недавно пираты танкер атаковали. В принципе, город небольшой, компактный, можно жить. Хотя мне показалось, что по сравнению с Шарджем, Дубаем и Абу-Даби он немножко грязный. Там не чистят пляжи. В общем, лучше купаться в Персидском заливе, чем в океане.

Турнир проходил в огромном зале. Эмираты славятся тем, что у них очень хорошие гостиницы. Огромный зал, куча людей. Привели буквально всех, кто мог что-то решать, посадили за стол. Я сидел справа от чемпиона мира по решению Петра Мурдзи. Мы приятели с ним с давних времен. Когда я вошел в зал, смотрю, сидят наши специалисты Андрей Селиванов, Олег Перваков, еще какие-то молодые ребята-решатели. Я, честно говоря, на этот конкурс потренироваться приходил. Какой-то опыт у меня был из-за того, что я в детстве решал достаточно много этюдов. Задачек не решал вообще никаких, а этюдов очень много. Перед самим соревнованием порешал какие-то двухходовки-трехходовки, но чтобы там обратный мат… Я за четыре позиции, которые даже забыл, как называются, получил одно очко из двадцати возможных. Зато другие позиции решил, этюды.

Кстати, перед соревнованием по решению я думал, что задачи надо решать в уме и на листочке писать ответы. А оказалось, что можно приносить с собой доски. То есть расставляешь на одной доске одну позицию, на другой – другую, чтобы все не сворачивать. Какую-то позицию не решил – оставил ее на доске и время на это не тратишь, а решаешь другую. То есть ребята профессионально к этому вопросу подходили, а чемпион мира показал класс – три доски с собой принес! Хорошо, мне Андрей Селиванов и Олег Перваков перед турниром какие-то правила объяснили, большое им за это спасибо. Краткий курс «молодого бойца» провели.

– Выступили удачно?

– На удивление, занял пятое место. Мне казалось, что я во втором десятке, потому что решателей было достаточно много, плюс тренеры, работающие в Эмиратах, и не только. Подъехал на турнир, к примеру, Эльтадж Сафарли.

– Это отдельный мир?

– Да. Причем в этот мир никто особо не ходил, потому что призы там всегда копеечные. Но сейчас это тоже развивается. Появляются нормальные призы, какие-то спонсоры, и это занятие очень популярно в Эмиратах. Там даже гранты просто за участие выдавали, детей много приходило.

– На тренеров сейчас большой спрос?

– Да, очень много тренеров в самых разных странах требуется. Проблема россиян в том, что многие из них не знают английского языка. Людям не хватает уровня английского, чтобы вести занятия; а так спрос на тренеров растет.

– То есть достаточно выучить английский язык – и сразу можно получить нормальную работу?

– Может, и не сразу. Нужно наработать определенный опыт, чтобы в резюме были какие-то записи. Так просто они человека не возьмут, или возьмут на пробу. Понятно, что у наших тренеров есть значительно более качественные знания, чем у западных. Но запас слов должен быть достаточным, чтобы свободно общаться, уметь объяснять и так далее. Шахматная лексика должна быть на хорошем уровне.

смотреть в полном объёме и фотографии
http://ruchess.ru/news/report/konsta...hnyy_ekspromt/